У нас может появиться хорошая архитектура?
(что я сказал "Большому Новосибирску")

Кое-­кто, в основном младое поколение, склонен видеть в них новое лицо города, а люди постарше сетуют на хаотичность и сумбурность застройки. У главного редактора журнала «Проект Сибирь» архитектора Александра Ложкина свое мнение.

— В свое время вы написали серию статей о том, что в Новосибирске нет хорошей архитектуры. Сегодня ваше мнение не изменилось?

— Скажем, начинают появляться предпосылки для создания в нашем городе хорошей архитектуры. Недавно меня с коллегой­-архитектором впервые пригласили на конференцию Сибирской гильдии девелоперов. Факт знаменательный. Ситуация на рынке недвижимости сложилась парадоксальная. Несмотря на явное перепроизводство квадратных метров, налицо их, не менее явный, дефицит.

Причина в том, что долгое время жилищное строительство в Новосибирске имело мало отношения к жилью. Это был скорее инвестиционный механизм вложения средств. С принятием Жилищного и Градостроительного кодексов ситуация изменилась. Новое законодательство ограничивает возможности спекулятивного вложения денег в строительство, кроме того, появились иные инвестиционные механизмы — банковский, фондовый рынок.

В результате спекулятивный капитал уходит с рынка жилья. Поэтому сегодня начали, наконец, строить жилье не как банковскую ячейку, в которой вместо ценных бумаг лежат квадратные метры, а для жизни. Но строят его по инерции, как привыкли. А такое жилье уже не пользуется спросом, так как не соответствует современным требованиям комфортности.

Девелоперам, наконец, стало ясно, что архитектор должен проектировать не квадратные метры, а среду обитания. Но прозрение наступило поздно. Новосибирские архитекторы, развращенные многолетней «нарезкой квадратов», не всегда готовы к решению изменившихся задач.

— Поэтому в Новосибирске реализуется так много проектов со стороны?

— Отчасти и поэтому. Сейчас все отечественные девелоперы в поиске. Московские, например, обращаются к западным архитекторам мировой величины. Но ни один из их проектов в столице до сих пор не реализован по очень простой причине: звезды мировой архитектуры не привыкли работать (и никогда не привыкнут) на российском рынке, который очень сильно отличается от мирового. Главное отличие — в отношении к автору проекта. У них архитектурный проект реализуется в точном соответствии с авторским замыслом, у нас же в процессе строительства он нередко изменяется до неузнаваемости. Один пример: на месте гостиницы «Россия» Норман Фостер, архитектор с мировой известностью, запроектировал культурный комплекс с круглым концертным залом, но мэр Лужков заявил, что круглый зал это «не по­московски». Ни один звездный архитектор такого обращения не потерпит. Более перспективным в российских реалиях представляется деятельность международных проектных организаций типа нашего «Гражданпроекта», у которых большой опыт деятельности на рынках стран «третьего мира». Эти организации уже работают в Москве, проектируют они и для Новосибирска.

Из сибирских городов иная ситуация лишь в Барнауле, городе с многолетней культурной традицией, прерванной в советский период с его типовой застройкой. Но в 90-­е годы в Барнауле началось архитектурное возрождение, которое было с энтузиазмом встречено городским сообществом. Это очень важный момент. Чисто психологически люди обычно считают, что новые постройки будут хуже старых, в частности, поэтому в Новосибирске так сильно общественное противодействие любым проектам. А в Барнауле, наоборот, горожане верят, что новая архитектура может быть не хуже и даже лучше старой!

Правда, эта вера возникла не сразу и была подкреплена очень серьезными архитектурными заявками. И это при том, что Барнаул — сравнительно бедный город, не имеющий средств на большие проекты. Но власти поддерживают все инициативы архитектурного сообщества. Кстати, в Барнауле, в отличие от Новосибирска, нет прироста объемов жилищного строительства, но постоянное появление новых зданий с оригинальной архитектурой дает ощущение развивающегося города.

— Каков ваш взгляд на широко разрекламированные «проекты века» в Новосибирске?

— Если честно, то меня пугает гигантомания. Пугает ориентация мэрии на застройку территорий микрорайонами. Дело в том, что все эти титанические проекты очень неустойчивы. Достаточно вспомнить компанию «Сопос» с ее попыткой застройки Ключ-­Камышенского плато, печально известную «Социальную инициативу». На мой взгляд, подобные скандалы часто не следствие чьего­-то злого умысла, а закономерный итог системной ошибки, когда заявляется привлечение огромных финансовых средств, реально не существующих. Любая серьезная ошибка в менеджменте, отказ инвестора от сотрудничества приводят к краху всего проекта.

Мы даже в советское время, при максимальной концентрации ресурсов, комплексно ни одного микрорайона не построили. Конечно, комплексное освоение территории необходимо, но на принципиально иной основе. Прежде всего нужно разделить инженерное обустройство и застройку как таковую. Для этого нужны девелоперские компании двух уровней. Первые будут оснащать территорию коммуникациями и перепродавать ее отдельные участки под застройку вторым — более мелким девелоперским компаниям. При этом уже не нужно привлекать гигантские компании, появляется возможность задействовать в строительстве малый и средний бизнес. Но сегодня городская власть заявляет, что она категорически против любой перепродажи земли.

Непонятно и само стремление к строительству микрорайонов, от которых мир отказался 30 лет назад, поскольку это самая антигуманная система расселения людей. А мы опять наступаем на те же грабли. Эта система неудобна и для самих застройщиков. Запланировал девелопер новый микрорайон, а на его месте частный сектор, жители которого совершенно не желают продавать свою собственность. И, по закону, никто не имеет права ее отобрать. В итоге застройщику приходится незаконными путями (других у него нет) выживать людей с их земли…

Но весь мир работает по другим технологиям, которые позволяют осуществлять строительство поэтапно на сравнительно небольших территориях. Это может быть малоэтажная застройка, блокированное жильё по типу таунхаусов. Кто мешает нам застраивать таким образом, скажем, Октябрьский район? Тем более что по статистике около трети новостроек в городе приходится на индивидуальное малоэтажное жилье. Это при том, что государственные программы ориентированы на многоэтажное строительство. О чем это говорит? О том, что необходимо смещать акценты в сторону «малоэтажек».

— Сегодня в городском центре строится немало торговых и деловых центров. Они там нужны? Вообще подобное строительство — процесс объективный или искусственный?

— Офисные центры городу необходимы. Девелоперы — люди неглупые и строят именно то, что необходимо. Проблема не в деловых центрах, а в отсутствии градостроительного регулирования. Сегодня, например, существует несколько проектов бизнес­-центров на Красном проспекте, причем в той его части, которая уже сегодня перегружена транспортом и где их появление только усугубит и без того проблемную ситуацию. Но отсутствие градостроительного регламента и современной схемы зонирования не дает мэрии оснований отказать застройщикам.

Мэрия по закону без достаточных оснований не имеет права отказать ни одному девелоперу, который хочет где­-то, что-­то построить. Основанием могут являться только утвержденные должным образом градостроительные документы. Проблема еще и в том, что регламент не очень нужен отдельным чиновникам, поскольку он ограничит их возможности в распоряжении городской территорией.

На мой взгляд, рано или поздно в городе все же появится деловая зона, например, в районе метро Октябрьская, где сейчас пытаются строить жилье, но место там для него не слишком удачное. Гораздо логичнее разместить здесь деловой район.

— В Новосибирске бытует мнение, что власть довлеет над архитекторами, продвигает тенденциозные проекты и т.д. На ваш взгляд, какова реальная роль власти в градостроительном процессе?

— Лично я вижу три модели взаимоотношений власти общества и архитекторов. Московская модель — когда мэр лично утверждает тот или иной проект. Во второй модели власть задействует имиджевый ресурс архитектуры для повышения инвестиционной привлекательности города. Это позиция невмешательства и поощрения нужных власти проектов. Такова барнаульская модель.

А есть новосибирская модель, где архитектура власти глубоко безразлична, даже в плане имиджа. Если в мире муниципалитеты устраивают международные конкурсы на значимые имиджевые проекты, то у нас механизм муниципального заказа абсолютно непрозрачен. Сейчас вот строят здание Городского драматического театра Сергея Афанасьева. Здание просто чудовищное. Как выбирали архитектора? Был ли конкурс? Никто не знает…

В лучшем случае, объявляют тендер: кто дешевле спроектирует — тот и победитель. А сэкономить проще всего на архитектуре, применив типовые решения.

К сожалению, власть редко смотрит на городскую территорию с точки зрения повышения комфортности для горожан — чаще как на ресурс пополнения бюджета. Для застройки используются зеленые зоны, небольшие скверики, какой, например, был перед худграфом на Советской, активное строительство идет в Первомайском сквере. Характерно, что на смотре­-конкурсе «Золотая капитель», состоявшемся в конце минувшего года, представлено два архитектурных проекта, в которых развлекательные комплексы занимают значительную часть зеленой набережной Оби и парка Кирова.

— Можно ли сказать, что из градостроительного процесса в Новосибирске выпала такая «составляющая», как человек. На ваш взгляд, при каких условиях (если они вообще возможны) эта составляющая будет превалировать в архитектуре?

— В мире есть градостроительные технологии, когда при развитии города принимаются не какие-­то умозрительные решения или решения, направленные на учет интересов бизнеса, а подхватывается инициатива жителей того или иного района города. Но у нас предпосылок для внедрения подобных технологий пока нет. Хотя и недостатка в общественных инициативах нет.

Мне нередко приходится вникать в суть конфликтов, связанных с застройкой, с проблемами того же Технопарка и т.д. И когда я анализирую позицию горожан, то почти всегда в ней есть не только простое неприятие новаций, но и рациональное зерно, которое могло бы быть реализовано в оспариваемом проекте. Это можно и нужно делать.

Архитектура может стать средством разрешения конфликтов. Тем более что существующие конфликты на 80% искусственны. На самом деле, нет реальных противоречий между новой застройкой и нормальным существованием людей, и, при желании, всегда можно найти альтернативные варианты с учетом интересов всех сторон. Просто, при проектировании никто еще у нас не ставил такой задачи…

http://www.megansk.ru/partanalitics/1168928302